«Бегущий по лезвию 2049»: шаги по снегу



5 октября в российский прокат выходит долгожданное продолжение культового фильма «Бегущий по лезвию»

Когда в 1982 году Ридли Скотт снимал «Бегущего по лезвию» по мотивам книги Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», никто не ожидал, что эта работа откроет мир киберпанка и породит целое поколение фильмов о биороботах, киберпреступниках и войне искусственного интеллекта с человеческим. Главный герой скоттовского «Бегущего» Рик Декард разыскивал и уничтожал репликантов — искусственно созданных для выполнения тяжёлой работы людей. Тестируя других на предмет принадлежности к человеческому роду, Декард постепенно обращает этот вопрос и к самому себе.



Тем же вопросом спустя 30 лет задаётся и герой Райана Гослинга Кей. Выполняя задания на должности офицера полиции и контролируя репликантов в условиях растущего напряжения, он внезапно становится обладателем секретной информации, способной переломить историю человечества. Стремясь разобраться в деле до конца, Кей решает найти Декарда, пропавшего много лет назад. Кстати, на роль Кея Гослинга предложил Харрисон Форд. «Я подумал, что амплуа Кея хорошо подойдет Райану, и решил рассказать об этом продюсерам, — вспоминает Форд. — Они ответили: „Да, мы тоже так думаем“. Мне очень понравилось работать с Райаном на съёмках этого фильма. Всё, за что он берётся, приобретает индивидуальность и оригинальность, хотя сам процесс для вас остается загадкой. Он живёт своим персонажем, а не стремится сыграть его».



Как режиссёр Дени Вильнев следует по пути Ридли Скотта, осторожной рукой чуткого ученика снимая мегаполисы, неоновые вывески и дождь, так герой Гослинга стремится за героем Форда — постаревшим, ещё более одиноким, но не утратившим веры в любовь. Перемещаясь от одной улики к другой, Кей приходит к «первоисточнику», чтобы сообщить ему, что по сути ничего изменить так и не удалось. А впрочем, кому это дано, детектив Декард?

В отличие от своего предшественника, «Бегущий 2049» не раздвигает границ жанра и не звучит в голове саундтреком композитора Вангелиса при одном своём упоминании, но медитативный ритм и неторопливые планы второй части на это и не нацелены. На фоне неоновых вывесок, постапокалиптичных пейзажей и не пропускающих воздуха колб-квартир разворачивается драма не столько характерной для киберпанка самоидентификации, сколько семейных ценностей, знакомая нам задолго до «Бегущего» 1982 года и неторопливая, как первый снег.

 

Елизавета Разинкина