Мартин Скорсезе



Хранитель времени
Есть режиссеры-новаторы, которые открывают новые художественные методы, — авангардисты, обгоняющие свое время — их открытиями пользуются многие годы спустя. А есть те, кто сохраняя преемственность, находятся одновременно далеко позади и сильно впереди всех — как большие нью-йоркские или парижские мосты... Эти хранители времени нужны культуре как воздух. Без них не работают элементарные механизмы искусства.

Едва ли не старшим архивариусом кино можно назвать Мартина Скорсезе. За свою 50-летнюю карьеру он успел поработать в разных жанрах и формах, наполнив кинематограф идеей отчаянной и абсолютной личной ответственности перед собой и миром.

В его картинах — от первой до последней — дается редкое представление о том, что кино является самым человеческим, самым нравственным и самым неоднозначным из современных видов искусств.
Маленький человек из Маленькой Италии
Выросший в Маленькой Италии — одном из уголков Манхэттена, Скорсезе часами наблюдал жестокость — физическую, эмоциональную психологическую. Человеческая жестокость стала одним из постоянных предметов его кинематографического внимания.

Будучи взращенным на фильмах итальянских неореалистов (Лукино Висконти, Витторио де Сика, Джузеппе де Сантис), он в совершенстве овладел техникой изображения жестокости, а по глубине изучения и изощренности созданной классификации видов насилия ему вряд ли найдется равный.
Злые улицы
Уже в первых короткометражках Скорсезе въедливо изучает улицы родного Нью-Йорка. С 1973 года одна за другой выходят его работы, задуманные как летопись современного города: «Злые улицы» (1973), «Алиса здесь больше не живет» (1974) и «Таксист» (1976). Последний вообще стал классикой мирового кинематографа и до сих пор по степени влияния на современное искусство находится в топе Американской киноакадемии.

Его герои молоды и одиноки, совмещают в себе животную жестокость, евпропейскую революционность (полюбившуюся итальянцам новой волны) и американские авантюризм и абсолютную непоколебимую уверенность в собственной правоте. В череде созданных за 50 лет образов — герои «Славных парней», «Казино», «Банд Нью-Йорка», «Отступников», сыгранные в разное время Джо Пеши, Джеком Николсоном, Дэниэлом Дей Льюисом, Мэттом Дэймоном, Леонардо Ди Каприо...

Однако сокровищем этой галереи можно назвать полусумасшедшего Тревиса Бикла, сыгранного Робертом Де Ниро в «Таксисте». Актер перенес на экран боль и одиночество послевоенного поколения, неприкаянность и потерянность людей, не нашедших себя в мирном времени и пространстве большого города.
После «Таксиста» и сам Скорсезе впал в серьезную депрессию — он уже собирался оставить кинематограф, когда Де Ниро убедил режиссера участвовать в экранизации биографии Джейка Ламотты, итало-американского боксера-тяжеловеса, который в 1960-х был безусловным чемпионом США.

Так появился «Бешеный бык» (1980). Скорсезе сам монтировал фильм, сам лично подбирал актеров на роли, сам участвовал в редактуре финальной версии:
«Мне было плевать, что с фильмом потом будет, я просто хотел вывалить в него все. Я был очень зол. Но это была очень продуктивная злость. Я знал, что, скорее всего, это будет последний фильм, который я сниму. Я чувствовал, что в режиссуре для меня больше нет места. Особенно в Америке».

«Бешеный бык» вошел в число фильмов, «имеющих высокую культурную, моральную и эстетическую ценность», и отобран на специальное хранение Библиотекой Конгресса США.
Послание к человеку
Тщательное изучение жестокости человеческой натуры привело Скорсезе к неожиданному выводу:

«Кино — не просто технология. Оно не бес-человечно, а автор — не абстрактная категория. Кино само по себе ни откуда не берется. Фильм — не фабрика, а творение человека».
В 1980-е годы от режиссера все чаще можно было услышать заявления о личной глобальной ответственности, о необходимости противопоставить жестокости человечность.

Для пущей убедительности Скорсезе договорился с Юниверсал выделить средства на съемки проекта, провального в коммерческом отношении и спорного по своему замыслу. В 1988 году свет увидел фильм «Последнее искушение Христа».

Режиссерская попытка открыть истоки человеческого в символе одной из мировых религий трактовалась как покушение на святое, и за социальным буйством и религиозным негодованием только редкий зритель смог беспристрастно рассмотреть это глубоко философское послание к человеку.

Спустя 10 лет Скорсезе повторит свой «подвиг» и снимет «Кундун» (1997). Теперь его внимание привлечет буддизм. Впрочем, от перемены мест слагаемых сумма не изменилась: Мартин Скорсезе попал в число 50 человек, которым навсегда запрещен въезд на территорию Тибета.

Оба фильма подчеркивают тезис Скорсезе о «творении»: проявлении божественного в человеческом. Его герои преображаются в действии, но если Христос меняется от самоуничижения до понимания своей революционной миссии, Далай-лама движется в обратной траектории: от младенческого эгоцентризма до мудрости и самоотверженности религиозного государственного деятеля.
Насилие не может изменить мир
А если может — то временно. Этот принцип Скорсезе поставил во главу угла в начале нового тысячелетия. В его новых работах — «Банды Нью-Йорка» (2002), «Авиатор» (2004), «Отступники» (2006) и «Остров проклятых» (2010) — с еще большей отчетливостью звучит призвание к разуму человеческому, хотя и изрядно помутненному.

Первый в ряду фильмов ознаменовал собой начало сотрудничества Леонардо Ди Каприо и Мартина Скорсезе. «Банды Нью-Йорка» были сняты в нарочито натуралистической манере, но с привкусом эпохального историзма. Последний сыграл на руку Скорсезе — ведь к физиологии жестокости добавилось еще море не менее противных вкусов и запахов, которые с нескрываемым смаком режиссер вынес на экраны. Такова твоя история, Америка... Насилие здесь явлено в формах по истине эпического размера.
Недалеко от «Банд» отстоит ремейк «Отступников». Эта массивная смесь ганстерского кино, драмы и криминального триллера не лишена специфической иронии Скорсезе и скрытых (а то и явных) авторских цитат. То, что ранее было воплощено лишь в одном образе (Де Ниро в «Казино»), в этом опусе режиссер разложил на три голоса: Николсона, Дэймона и Ди Каприо. Детально проработаны были и второстепенные герои, которые и создают специальную атмосферу картины. Предательству, двойной игре и закрученности интриги сложно противиться. Инстинктивно зритель становится одним из героев. Скорсезе будто бы не оставляет выбора: нужно принять чью-то сторону.
Но и в этом сохраняется кредо мастера «не забывать о том, что ты делаешь искусство», не выходить за границы допустимого. И реализм воспринимается не как самоцель, а как прием, позволяющий Скорсезе в очередной раз сказать свое веское, хлесткое слово.

За «Отступников» Скорсезе получил своего первого «Оскара». На этот раз никто не смог обойти его, а у Киноакадемии не осталось сил игнорировать шедевры.
Не дай мне бог сойти с ума
Остросоциальная тема злых улиц, где парни с крутыми характером вершили правосудие, была уделом 1970-х. В 2000-е на первый план вышла современная сложная личность, как правило, раздвоенная и больная. Гамлетическая, одним словом.

Скорсезе уловил эту тенденцию и один за другим выдал два проекта почти про Гамлетов. При этом «Авиатор» (2004), рассказывающий историю Говарда Хьюза, сумасшедшего миллиардера — при всей своей новизне вполне вписался в ряд маленьких историй Скорсезе о больших мечтателях.

Его одиночки, разочаровавшиеся в людях, властные, нервные, буйные, кроткие, легкие, свободные населили пространство самого по-голливудски красивого фильма о извечном желании человека — покорить небо.
«Остров проклятых» (2010) продолжил развивать тему сумасшествия «Авиатора». Но при внимательном взгляде у этого фильма обнаруживается куда более ранний прототип — «Таксист».

Недаром критики бросились уверять, что спустя 35 лет режиссер вернулся к принципам сложного повествования, раскалывающего реальность, усложняющего временные и пространственные планы.

За каждым кадром «Острова проклятых» слышится голос Скорсезе, предупреждающего нас о том, что «кино — это искусство... Вам следует быть крайне осторожными с определением, где же находится граница между искусством и реальностью».
Летопись кино
Преуспев в изображении разных граней человеческой слабости и причудливых форм насилия, Мартин Скорсезе решил немного передохнуть.

В начале ХХI века он обратился к истории кинематографа от Люмьеров до наших дней. В многочасовом фильме Скорсезе рассказывает об истоках различных жанров, о том, с чего вообще начинал сам, о влиянии на мир итальянского (им любимого) кинематографа.
Мартин Скорсезе не зря с такой тщательностью подбирал и компоновал свою историю кино ХХ века. Режиссер готовился к «обновлению». И использовал материал исторической хроники для своего первого 3D фильма «Хранитель времени» (2011).

По словам критиков, «Хранитель» — одна из самых полных и увлекательных историй кинематографа. Снятый по роману Брайана Селезника «Изобретение Хьюго Кабре», он, однако, наполнен автобиографическими ссылками и цитатами из жизни самого Скорсезе.

В «Хранителе времени» каждый герой — чуточку Скорсезе. Взять, к примеру, маленького героя фильма — Хьюго Кабре. Пространство вокзала, где живет Хьюго, — Маленькая Италия, в которой все вокруг кишит неприятностями. В этом мире сложно выжить в одиночку, но и на помощь никто не спешит.

Или Жоржа Мельеса, классика кинематографа. В нем легко угадать все черты Скорсезе-режиссера. Он тоже предан своему составу актеров, тоже большой фантазер, выдумщик и фокусник, технический гений, мастер монтажа. Как и Мельеса, Скорсезе не очень-то жаловали соратники по цеху. Желчь и злость в отношении своих «гонителей» всегда выливалась в пламенные заявления мэтра:

«Голливуд напоминает мне Маленькую Италию, в которой я вырос. С одной разницей: в нашем квартале были пистолеты, а тут контракты; и у нас все дрались честно, а тут ножи втыкают обычно в спину».

«Хранитель времени» получил множество наград, в том числе за операторскую работу и режиссуру. И в очередной раз доказал, что у Мартина Скорсезе, который вот уже полвека возмущает спокойствие и радует сердца, припрятан не один козырь в рукаве.